Документ обновлен:
2005-10-29 12:40

Инок Евтимий

По следам болгарских новомучеников.

Том І. Батакские новомученики


Болгарские новомученики 1876 года

Мусульманские зверства в 1876 году как религиозное гонение на христиан

«И тотчас же враг выдумывает следующее: желая похоронить в пыли забвения славу святых мучеников, дабы не помнили о них последующие поколения, сделать безвестными их подвиги и лишить описания, завистник устроил так, чтобы христиане избивались повсюду без суда и испытания, уже не царями и военачальниками, но самыми простыми и последними людьми. Всезлобный враг не разумел, что Бог требует не слов, а только доброго произволения.

Погубив великое множество христиан, Максимиан говорил: “Недостойны христиане того, чтобы их умерщвлять перед царскими очами. Какая нужда испытывать и судить их и записывать их слова и деяния? Ибо эти записи будут читаться и передаваться из рода в род теми, кои исповедуют ту же христианскую веру и память их будет праздноваться затем во веки. Почему же мне не повелеть, чтобы их закалали, как животных, без допроса и записей, так чтобы и смерть их была безвестной и память о них заглохла в молчании?

Приняв такое решение, нечестивый царь тотчас же издал повсюду повеление, чтобы всякий желающий мог убивать христиан без боязни, не опасаясь ни суда, ни казни за убийство. И стали избивать христиан без числа ежедневно и во всех странах и городах и селах, на площадях и дорогах. Всякий встречавший верующего, как только узнавал, что он христианин, тотчас же не говоря ни слова ударял его чем-либо, или пронзал ножом и разрубал мечем или другим каким либо случившимся орудием, камнем или палкой и убивал, как зверя, так что исполнились слова Писания: "Но за Тебя умерщвляют нас всякий день, считают нас за овец, обреченных на заклание" (Пс.43:23).»

Так описывается страшное гонение на христиан конца ІІІ и начала ІV века. Эти слова из жития святой мученицы Анисии (25) справедливо относятся и к болгарским новомученикам всех веков мусульманского рабства, но с особой силой – к 1876 году. Существует и удивительное сходство между последним Максимиановым гонением и исламский системой гонения на «непокорных» христиан (впрочем, как ниже мы покажем, Апрельское, как и все предыдущие восстания мирного болгарского населения, в высшей степени являются плодом именно мусульманского гонения – сверхтяжелого налогового гнета, бесправия и издевательства над имуществом, честью и самой жизнью «гяур»)!

В лето 1876-ое вера православных болгар была поставлена перед чрезвычайным испытанием. В разноликом болгарском обществе в сем году особенно выпукло выступают и позор предательств и недостойных поступков, и великое страдание агнцев, обреченных на заклание за имя Христово. Мать Болгария пригвождена к кресту. Раны на ее теле неисчислимы – «там распинают священников, подбрасывают детей в воздух и ловят их ятаганами; изнасилуют тысячи девушек на глазах у их родителей, потом вместе их сжигают; тысячей уводят в гаремы, а насаживание на кол считается легкой смертью! И добрый народ все это переносит, терпит его только потому, что твердо верит в Бога». (26) «И чем так провинился этот народ, что должен выпить до конца эту горькую чашу? Его преступление, может быть, состоит в том, что он слишком простодушный и добросердечный, что пропитан христианским смирением» (27). «Вся Европа уже знает о нечеловеческих страданиях, учиненных турками, которые поголовно истребляют православный народ Болгарии. В пламени пожарищ погибают не только имущество, церкви и целые селен ия несчастной страны, но и все население обречено на мучительную смерть, сопровождаемую такими зверствами, которых история прошлых веков не может привести примеры. На глазах отцов и матерей, в домах, на улицах, и площадях и даже в алтарях молодые девушки и пожилые женщины публично бывают опозорены, а потом убиты: их или режут, или сжигают живьем, сжигают школы вместе с учениками и учителями, а уцелевших продают в рабство по турецким торжищам; вешают священников в церковных облачениях и подвергают поруганию исповедованную ими веру Христову» (28). «Насильно отнимают наших детей и насильно они принимают мусульманство, наши браки бывают расторгнуты, насилуют наших дочерей и жен… 500 лет мы терпим эти мучения и тысячу других несправедливостей. Европа видит и видела все это, но не протягивает нам руку помощи, да и сейчас мы не ждем ничего от нее и больше ей не верим. Одна помощь нам осталась, одно лишь заступничество – это единый великий Христос Бог освободитель!...», поднимает свой голос народ-страдалец в «Воззвании болгарского народного комитета» (29).

Вошедший в нашу историческую память как «кровавый», 1876 год становится предметом разноречивых оценок и попыток осмыслить его в духе последующих «новых времен» (30), а его христианское значение как будто и до сегодняшнего дня остается нераскрытым. Если мы рассмотрим события, произошедшие в этом году, отдельно от общего хода истории исламских завоеваний, если отделим страдания болгар-христиан в 1876 году от всех остальных их страданий под мусульманским игом, если мы исказим истину о религиозном гонении «правоверных» на «гяур» – тогда мученическое величие этого года останется незамеченным, а духовный свет, исходящий от него, останется навсегда сокрытым под спудом атеистического рационализма. (31)

Источников болгарской летописи, которые говорят о произошедшем в этом году, намного больше имеющихся для всех остальных исполненных страданиями периодов в истории болгар, наверное, из-за политического значения Апрельского восстания (32) для истории Балкан и конкретно для нашей Родины. Но так как нас интересуют личности, отдавшие свои жизни за православную христианскую веру и путем страданий сохранившие верность Христу, нам нужно абстрагироваться от подробных исторических анализов того, что для нас является лишь оболочкой, и потрудиться – с тем чтобы постигнуть духовную сущность событий конца весны 1876 года. Каковы основания для того, чтобы говорить о религиозном гонении на православных болгар в этот судьбоносный год?

 

«Священная война» и восстание

Подавление апрельского восстания во многих из своих проявлений имеет характер открытого религиозного гонения. Случаев в болгарской истории ХІV – ХІХ веков, когда, чтобы сохранить свою жизнь, христиане прибегали к принятию ислама (33), не один и не два. Всем, даже маленьким детям, как мы показали в предыдущей главе, было ясно, что разделение между гонителями и гонимыми проходит там, где проходит межа между двумя вероисповеданиями. На такие мысли нас наводят не только источники, часть которых мы ниже приведем, но и сам исторический путь исламского завоевания, который можно распознать по кровавым следам, остающимся за ним. «Джихад» или «священная война» мусульман против немусульман неразрывно связана со страданиями всех балканских христианских народов.

«Ислам – эта религия, рожденная в пустыне, – создал джихад и навсегда определяется джихадом – его первостепенным пониманием остального мира. В отличие от теории “справедливой войны”, проистекающей от христианского образа мышления, которая развилась в светскую идею, нашедшую место в основе законов международного права, … джихад в самом своем естестве является религиозной и (вследствие тому – Прим. мое – и. Е.) политической войной – исламское нормативное мышление не отделяет одно от другого» (34). Вот почему, если внимательно посмотрим на тех, кто кровожадно подавил восстание, мы неизбежно увидим в их лице, вместе с мародерами и уничтожителями непокорной «раи» (немусульманское население султанской Турции, находящееся в бесправном положении «неверных» – Прим. пер.), и гордых «воинов священной войны» ислама – джихада. Другое религиозно-нравственное объяснение поощрения массовой резни со стороны самих османских властей и награждения отличившихся в ней повышением по службе, как и наказания чиновников, которые не проявили усердия в умерщвлении христиан, трудно можно найти (35). Основание для этого нам дают и произошедшие в том же 1876 году многочисленные потурчивания (36) и похищения девушек и детей для гаремов и для продажи на рынках рабов, разумеется, после насильственной исламизации.

Столкновение между восставшими и, прежде всего, между невосставшими христианами с одной стороны, и разъяренными мусульманами, с другой, имеет еще одно важное измерение. Турецкая империя предощущает свой близкий конец. Для гордого магометанского сознания потеря болгарских земель и, прежде всего рабочих рук болгарской раи – двойной удар: по благосостоянию власть имущих и по необузданной мусульманской гордости победителей над неверными, награжденных Аллахом властью над ними – над их землями, благами, над самой их жизнью, которой они до сих пор располагали беспрепятственно. Потери в войнах с Россией и Австрией, успехи народно-освободительного движения в Сербии и Греции – для мусульманского сознания такое вот перераспределение сил святотатственно, так как их религия учит, что земли и их население, раз преданные в руки «правоверных» Аллахом, принадлежат им навсегда по «божественному праву». С точки зрения Корана освобождение неверного из-под мусульманской власти — непростимый грех – грех противления Аллаху и его наместникам – Мохаммеду, халифам, турецким султанам. Наказание за этот грех одно – смерть. Вот почему «модернизация» Османской империи, осуществлявшаяся под политическим, дипломатическим и, не на последнем месте, экономическим давлением «неверного» Запада привела к эскалации жестокого насилия над православными христианами на Балканах. Мы знаем, какие ужасы рождала в ходе человеческой истории уязвленная сатанинская гордость, сочетавшаяся с низкими инстинктами и примитивной жестокостью. Именно это и происходит после безуспешной попытки страдающих на протяжении веков без передышки болгар-христиан свергнуть иноверное иго.

Как мутный поток хлынули озверевшие мусульмане на восставшие и намного больше на невосставшие болгарские деревни. О начале этого джихада французский корреспондент Иван-де-Вестин (37) повествует следующее:

«Население турецких деревень, как и во всех деревнях мира, состоит из мужчин и женщин, с той разницей, что, если у нас мужчина много работает, здесь он ничего не делает и довольствуется тем, что посылает жен в поле, из-за чего из высокой повозки я видел вокруг турецких населенных пунктов одних только женщин на нивах, которые останавливали свою работу, чтобы покрыть свое лицо. А мужчины, закинув ногу на ногу, сидели перед дверьми своих лачуг и курили хороший местный табак. Так бывает на протяжении всего года, а зимой женщины работают в сараях и в своих домах.

Однако когда приходит призыв к войне, все меняется. Немедленно из мечети выносится какое-нибудь старое знамя. В каждой деревни его несет тот, кто благодаря своим прежним подвигам имеет титул вождя. За ним идут ходжи, которые выкрикивают стихи из Корана, чьи религиозные слова призывают «пойдем против неверных», но на самом деле смысл их в призыве к грабежу и разрушению. Впрочем, эти соблазнительные обещания необходимы, чтобы вывести фанатизированных бездельников из состояния глубокой лени.

Тогда деревня оживает, начищается до блеска старое оружие, кремни старых ружей подменяются новыми, широкие лезвия ятаганов затачиваются, седла чинятся; женщины и дети, все при деле: будет добыча и важно, чтобы их люди пришли туда первыми; будут убивать гяуров и тот, кто прольет больше крови, сможет домогаться первого места в деревне». (38)

Подготовка к близкому «джихаду» затрагивает не только взрослое мусульманское население. Вот как она выглядела в самый его канун:

«Мы вошли в деревню. Я не знаю имени этой деревни, даже сейчас не могу вспомнить, какая она и где она находится. Она состояла, как и все турецкие деревни, из несколько хижин, покрытых ржаной соломой, вперемежку с ветвями, поставленными накрест, с бесконечными дворами, загражденными низкой плетенью и полными развесистыми деревьями, высоким сорняком и диким кустарником. […] На площади сидели кружком на зеленой траве около пятидесяти турок – старые, молодые и дети. В руках у всех было разное оружие; одни точили большие ножи, прямые или изогнутые, другие начищали тряпками ружья и пистолеты, иные лили пули на небольшом огне. Все они были заняты этими смертоносными орудиями […] Зловещее выражение было на их диких лицах, и когда они увидели приближающуюся повозку, все остановили свою работу и уставились злобными мстительными взглядами на меня. Я подумал, что Осман коварным замыслом привез меня сюда, чтобы я стал первою жертвою их фанатизма… Несколько людей встретили повозку и погалдели о чем-то с Османом. Думается мне, что они спрашивали его, не еду ли я из взбунтовавших деревень. Вероятно, он их успокоил, так как они пожелали ему саадетлен («Будь здоров!» — Прим. автора) и вернулись к куче людей. В последний раз я встретился взглядом с этими кровожадными людьми и поехал дальше.

Увы! Это были будущие башибузуки, которые должны были увеличить численность сброда Тосун бея.

В этой куче людей таилась гибель Клисуры». (39)

Итак, в «священной войне» против «неверных» участвовало не только мужское, но и женское население и даже дети. Припомним себе злоключения автора «Записок о болгарских восстаниях» (40) в тюрьме г. Трояна:

«Весь день, вплоть до сумерек, не остался башибузук, который не заглянул бы в окошко и не излил бы на меня свой зехир (зехир или зеир – диал. пер.-тур. – яд – Прим. автора). Одни вынимали ножи наполовину и показывали их смазанное деревянным маслом лезвие, добавляя в то же время, что этой ночью моя голова будет валяться на песке у близлежащей реке Осым; другие поносили меня за крест, за веру, за народность и за все святое для человека; третьи решали каким образом меня заклать и на что употребить мою голову.

— У меня бахча, поэтому попрошу бинбашию (тур. – полковник в турецкой армии, предводитель отряда из 1000 человек – Прим. пер.) дать мне эту голову, которую я насажу на кол посреди бахчи, чтобы пугать птиц, – говорил один сорокалетний башибузук, у которого один глаз был похож на засохшую чернильницу.

— Правда то, что его голова будет отрублена не мной и не тобой, а совсем другим, – возразил другой башибузук, – Хасанаа (бинбашия башибузуков) давно желал окрестить кровью своего младшего сына, дать ему в руки кусок хлеба еще с малых лет, потому ему выпадет этот комита (борец за освобождение Болгарии в период турецкого рабства – Прим. пер.).

— Я этого не одобряю, – ответил сердито другой башибузук. – Пока есть столько удальцов, жаждущих крови врагов, неправедно было бы давать предпочтение маленьким детям». (41)

Во время резни армян в младотурецком государстве в 1915 г. турецким женам давали ханджары (полукруглые арабские кинжалы – Прим. пер.), чтобы они добивали ими умирающих армян и так «снискать благоволение в глазах Аллаха, как убившие христианина» (42). «Кадыны (турецкие замужние женщины – Прим. пер.) плюют на осужденного на смерть и бьют его, крича «гяур»! Турчата ловят его (повешанного – Прим. ред.) за ноги и раскачивают его на веревке взад-вперед. Я лично все это видел». (43)

Это сознание религиозной войны присуще даже самым обыкновенным мусульманам, участвующим в резне 1876 года, как мы видим из рассказа Иван–де-Вестина:

— Вслед за Сербией идет черед России — говорил мне старый турок из Пловдива, — потом Австрии, Германии и Франции.

— А англичане? Что же вы с ними будете делать?

— Они нам помогают — мы оставим их в покое. А, кроме того, они обещали стать мусульманами.

Такие слухи ходят в народе.

Сколько б я ни повторял, все-таки не будет лишним сказать, что каждый зачисленный в войско мусульманин пошел на священную войну против неверных, которых согласно Корану он должен убивать беспощадно. (44)

Религиозная сущность и корни гонения на болгар-христиан в 1876 году выявлены сжато и в тоже время исчерпывающе и в книге Ф. Бианкони (Ф. Бианкони – инженер, архитект, провел в Турции на строительстве железных дорог четыре года – Прим. П. Б.) «Разъяснение восточного вопроса или правда о Турции»:

«Священная война идет сегодня на Балканах. Религиозная ненависть воодушевляет последователей Магомеда, и именно она делает их столь жестокими и еще более кровожадными, чем во время завоевания. Их предки захватывали христианские территории во имя Ислама, во многих местах они не встретили никакого сопротивления и были сравнительно менее свирепыми, чем их сегодняшние потомки. А эти потомки наоборот: после того, как довольно долгое время смотрели на раю, как на низших и презренных рабов, после того, как они управляли ими все время с одной-единственной целью – выжать из них все и держать их закрепощенными, задавливая их податями и всевозможной барщиной, запрещая им носить оружие, держа их в стороне от любой государственной службы, заставляя их в общении с их хозяевами и владетелями говорить только по-турецки, не допуская их никогда и ни при каких обстоятельствах свидетельствовать в суде даже против самого ничтожного из мусульман, сажая их в тюрьму без причины и без доказательств, оскорбляя их, сколько им захочется, в лице их собственных жен и дочерей, мусульмане дошли до того, что считают их своей собственностью и презирают их за смиренное, покорное поведение и за их крайнюю бедность. (…)

При их характере и при их так ясно выраженном понимании подчиненного положения христиан и главным образом раи, положения, которое они (мусульмане – Прим. ред.) считают и справедливым, и естественным, после того, как они заставляли их трепетать от одного их взгляда, как человеку не подумать, что их дремлющая жестокость чрезмерно усилилась из-за сопротивления восставших из Герцеговины, из-за войны, которую они ведут против подвластных им сербов, из-за дерзости этой раи, которая берет в руки оружие, чтобы освободиться от их ига и уйти от зависимости, в которой она находится; от отважных детей пророка, управляющих и владеющих ими уже на протяжении почти четырехсот лет? Поэтому война, которую они начали, объявлена священной и, следовательно, истребительной. Улемы, муфтии, муллы, софты (софта – устар., пер.-тур. – магометанский религиозный проповедник – Прим. ред.), дервиши, все эти мусульманские священники, к какой бы категории они ни принадлежали, находятся среди них и поощряют их своим присутствием и в зависимости от случая – толкованиями, которые они умеют извлекать из предписаний Корана.

Но вопреки тому, что религия вменяет им войну в долг, вопреки тому, что она предписывает им уничтожение нечестивой расы, врага полумесяца, это не единственное побуждение, которое движет этих фанатичных, диких и невежественных масс. Нет! Бунт раи, этих существ, которых они так долго считали отверженными, тоже не в состоянии сам по себе толкнуть их на такие жестокости, которые не имеют себе равных, кроме жестокостей, совершаемых в первые годы христианской эры. Мощным побуждением, побуждением, которое имеет силу превратить этих людей в жестокие и кровожадные существа, является то, что они видят, как их народ идет к упадку, что они вынуждены защищаться от ударов ничтожной раи; ибо они отдают себе отчет в том, что их положение поколебалось, что блага, которые они себе присвоили, уходят из их рук и в скором времени вернутся в руки их настоящих собственников. Будущее тревожит их, тревожит ленивый, необразованный народ, который ничего не умеет, который считает, что физический труд унизителен и недостоин даже для аги или чауша (устар., тур. – старший сержант в тур. армии или вооруженный турецкий стражник – Прим. ред.); ибо видят, что в скором времени им придется покинуть завоеванные их прадедами земли и им придется оставить болгарские и боснийские области, как покинули земли Трансильвании, Валахии, Молдовы, Сербии и Греции. Они сильный народ, избранники пророка, настоящие мужчины, твердо верующие в предписания их священной книги, убежденные в собственном превосходстве над другими народами и, несмотря на это, они вынуждены бежать от вторжения святотатствующей цивилизации нечестивых и более низких, чем их раса, народов! Поэтому их ярость безгранична: грабят, режут, вспарывают животы, сжигают с радостью. Ведомые своим слепым уязвленным честолюбием и подстрекательствами их священных муфтиев, которые внушают им, что народы-рая являются единственными виновниками обрушившихся на них бед и готовятся забрать у них имущество и земли, как уже поступали в другие времена их братья гяуры в старых османских провинциях, турки будут биться до последней капли крови, после того, как вырезали с наслаждением этих злосчастных болгар, обезоруженных, боязливых, разъединенных и, к несчастью, … робких. (45)

Историческим фактом является то, что времена бунтов и мятежей в Османской империи нераздельно связаны с большими или меньшими массовыми насильственными обращениями в магометанскую веру «гяурского» населения.

«Проявления фанатизма и дискриминации по отношению к болгарскому населению усиливаются во время продолжительных войн, которые османское государство ведет с европейскими христианскими государствами. Тогда именно подвластное болгарское и другое немусульманское население становятся своего рода отдушиной для потерпевших неудачу или встретивших сильный отпор со стороны христианских государств османских войск. Редко поддающееся контролю поведение османской армии даже на собственной территории сочетается после 40-ых годов века (ХVІІ века – Прим. ред.) с политическими интересами центральной власти обеспечить себе более прочный тыл во время предпринятых далеко на запад, север и юг военных походов. Именно тогда особенно усиливаются нажим и репрессии по отношению к иноверцам с целью приобщить их к исламу. Неслучайно именно с продолжительной осадой Кандии и объявленной «священной» войной Османской империи с Венецией (1645-1669 г.) связаны события вокруг массового насильственного обращения в магометанскую веру части родопских (живущих в горах Родопи, находящихся в южной части болгарских земель – Прим. пер.) болгар. Об этом свидетельствуют как домашние источники, так и обобщенные статистические данные о синхронных по времени чувствительных изменениях в численности местного христианского населения в этом регионе. […] Массовая исламизация местного болгарского (т. е. христианского – Прим. ред.) и другого немусульманского населения практиковалась и как своего рода смирительную меру после бунтов и восстаний, примеры чему находим в ряде событий в районе Македонии и Дебрского региона, в Северозападной Болгарии при подавлении Чипровского восстания (46) и в других местах. Подобные акции проводятся и в важных в стратегическом отношении или труднодоступных областях как в болгарских, так и в остальных балканских провинциях империи в условиях разженного прежде всего во время “священных войн” религиозного фанатизма(47)

Эти слова относятся к более ранним гонениям на болгар-христиан, но разве в 1876 году мусульманское сознание «священной войны» против неверных изменилось? Вот какой была действительность, увиденной глазами французского корреспондента Иван-де-Вестина в Одрине (Адрианополе) и его окрестностях, при том через довольно долгое время после подавления восстания:

Половина второго дня, и вот мы достигли самой главной остановки, Чорлу. […] Лишь я одет по европейски среди этого сброда, к которому присоединяется целая банда башибузуков. Это черкесы, вооруженные саблями, пистолетами, кинжалами и ружьями, заткнутыми за широкими кожаными поясами. На головах у них колпаки из каракуля. Все одеты одинаково – в брюках, заткнутых в обувь, и в широких, доходящих до щиколоток шинелей, затянутых на талии. Вся их одежда серая. Серы и их разбойничьи физиономии. […] Но вот Одрин издалека выступает очертаниями своих минаретов. Вид меняется. Мы приближаемся к настоящей, хотя может и не географической Болгарии, ибо с окрестностях Одрина растительность становится великолепной. […] Спускаемся на расстоянии полчаса от города, до которого все-таки можно добраться. Вокзал битком набит солдатами регулярной армии, которые с любопытством рассматривают башибузуков, что подсели к нам в Чорлу и упрямо настаивают сойти с повозки. Некоторые из них вываливаются, но это не трогает никого из окружающих, на которых мало что может произвести впечатление.

Трое софт, которые едут на войну с их знаменем, срабатываются с башибузуками. […] Скоро будет полдевятого. Смеркается. Поэтому софты, которые сидят передо мной, спешат сойти с повозки, опять со своим османским знаменем, чтобы войти в город с большей показухой. Один из них начинает проповедовать и собирать прохожих, которые преграждают мне дорогу. Я вынужден хотя бы на минуту прислушаться к голосу проповедника, который увещевает своих слушателей последовать за ним в только что объявленной священной войне против неверных, гяур. Как я позже понял, так была представлена мусульманским массам война с Сербией – как религиозная война. Впрочем, это единственная струна, которая может затрепетать у этих отупевших от фанатизма людей. Однако они грешат тем, что их пробудившаяся ненависть охватывает всех христиан. Этим объясняются грабежи, которые совершаются повсюду, где проезжают нерегулярные войска, которые грабят христианские деревни, и преимущественно это заставляет человека задуматься над следующим ответом, данным мне позднее одним башибузуком:

— Если они нас победят, то они прогонят нас в Азию, мы это знаем. Но там, где мы проедем, не оставим ни одного живого христианина. (48)

«Необычный вид Одрина – пишет за несколько дней до этого Иван-де-Вестин,– дает лишь слабое представление о положении в провинции. По всей вероятности, болгары никогда так тяжко не страдали от жестокостей и произвола мусульман (49), которых власть поддерживает и даже поощряет».

Фанатизм турков и их ненависть к христианам, чувства, которые были скрываемы и сдерживаемы во время правления Махмуда паши, сейчас вспыхивают повсюду с новой силой. Единственное препятствие, которое чувствовали турки – нажим со стороны иностранных правительств на бывшего великого визиря – для них уже не существовало. Науськиваемые улемами и младотурками, мусульмане спешат избавиться от унижения европейского влияния и показать себя независимыми, что не предвещает ничего хорошего для судьбы их христианских соотечественников. […] Наглость этих невежественных фанатиков растет с каждым днем. Слушая их, человек сказал бы, что они готовы, если понадобится, тягаться с двумя другими соседними империями. Те из турков, которые достаточно хорошо образованы и умны, чтобы понять ослабление их государства, ничуть не миролюбивее, ни сдержаннее. Они видят дезорганизованность в Османской империи и для них выход один – в борьбе до последнего, в которой они заставили бы христиан чувствовать всю тяжесть рабства. Перед страхом, что Европа придет освободить своих единоверцев, они говорят:

— Пусть Австро-Венгрия и Россия попытаются вступиться в защиту христиан: до того, как их войска достигнут Болгарии, болгар уже не будет (50).

И эти слова, видимо, не являются пустой угрозой, если мы видим вооружающихся мусульман по всей стране, детей и стариков, если видим, как правительство поставляет им оружие и старательно обезоруживает все христианское население; если в мечетях слышен призыв к священной войне и если полчища вооруженных софт и ходжей приезжают из столицы. Достаточно представить себе, как регулярные войска позовут в другом месте (как это будет из-за войны с Сербией), и как эти фанатизированные банды будут брошены против болгар, не имеющих никакой возможности защищаться, и уже можно предсказать сцены бойни и резни, перед которыми будут бледнеть те в Дамаске, и ужасы, которые может нам подсказать уничтожение Перуштицы. (51)

Посмотрим сейчас на религиозное гонение глазами «гяур» – ненавидимых и убиваемых «правоверными».

В сознании болгар-христиан мятежные времена неизменно являются судьбоносными днями насилия над их верой – днями мученической славы и отступнического позора. Насколько глубоким было это сознание нависшего религиозного гонения на христиан у самих наших предков и в рассматриваемом нами 1876 г. можно увидеть из следующего простого примера из жизни христиан из родопской деревушки Карлуково (ныне Славеино) накануне Апрельского восстания:

Страшной была весна 1876 года! Узнав о поднятом в Панагюриште, Перуштице, Батаке, Пештере и др. восстании, османские власти в Пашмакле (Смоляне) послали сейменов в резиденции нахий в Ахычелебийской области сообщить мюдюрам, что «гяуры в Урумбели (Румелии) поняли голову против царя и турецкой царской власти». […] Страх [у карлуковцев] увеличился, когда они услышали, что в соседней деревне Петково остановились 60 человек [сейменов или башибузуков] из Старо село, которые собирались ехать через Карлуково в Ахычелеби [в Смолянской области], а оттуда по восставшим местностям. (Вероятно, они не были мобилизованы центральной турецкой властью). Из-за этих слухов 25 апреля [по ст. ст.] вечером карлуковцы не заснули. За прочно запертыми дверями и закрытыми ставнями окон они слушали с трепетом, как старики рассказывали о временах насильственного обращения в магометанскую веру, о насилиях кирджалий, о разбойничьих нападениях и грабежах… […] Напуганные крестьяне рыли ямы и прятали пищу, одежду, драгоценности. Вечером, собравшись группами по домам, говорили об ожидающем их обращении в магометанскую веру, резне и поджогах. Выслушивали друг друга и готовились бежать. (52)

Зная по трагическому опыту своих дедов и еще с детства вскормленные страшными историями о турецких зверствах над раей, болгары-христиане чувствовали нависшее над ними очередное гонение на отеческую веру и готовились…

* * *

Лето 1876-ое! Как будто наступила последняя битва перед восходом свободы – самая ожесточенная брань между Святым Крестом и полумесяцем в земле болгарской. «Со ста двадцатью одним селом отнеслись также: женщины были изнасилованы, а дети – разрублены на куски. Башибузуки брали их за ногу или за руку, рассекали их одним ударом своих ножей и переходили к следующему. Более ловкие рассекали их на две через поясницу. Один священник говорил мне, что несколько дней назад, переходя через реку, один из этих полутрупов ударился в его лошадь. В другом месте какой-то священник был распят на кресте, другой - зажарен на вертеле; кое-где женщины были насажены на колы, выдернутые из плетней!»,– рассказывает корреспондент г. «Фигаро» Иван-де-Вестин в указанной нами книге (53). А вот, что пишет газета «Русский мир»:

В придунайской Болгарии турецкие власти постоянно арестовывают болгарских учителей, священников, старших учеников, молодых людей, держат их в тюрьмах, подвалах, банях, более выдающихся убивают в тюрьмах, множество заключенных умирают от голода и от спертого воздуха в непроветриваемых помещениях. Они публично вешают учителей, священников и мало-мальски грамотных болгар. И все это делается по приказу Царьграда. Цель младотурков и Мидхат-паши – уничтожить всю болгарскую интеллигенцию и довести страну до положения, в котором она находилась в 40-ых годах. Младотурки думают, что если страна останется без интеллигенции и богатства, то ею можно будет завладеть целиком и даже можно ожидать, что болгарский народ, чтобы избежать всех этих несчастий, примет магометанскую веру, как это сделали босненцы и помаки. (54)

«В последнее время в соседней Болгарии началось гонение на христиан, которое по словам нашего архипастыря уносит нас во времена древних христианских мучеников», – пишет газета «С.-Петербургские ведомости» (55). Называя османское владычество «магометанским игом», газета рассматривает страдания болгар того времени именно как христианское мученичество:

Шайки черкесов и не менее диких турецких групп, называемых башибузуками, вторгаются даже в мирные христианские деревни, сжигают до основания дома и возделанные христианским трудом нивы, продают христианских жен в гаремы развратных магометан, а стариков и детей бросают в огонь или распарывают им животы. За очень короткое время сотни болгарских деревень превратились в груды пепла, а десятки тысяч обезображенных трупов заставляют живых, оставшихся в полном смысле слова без крыши над головой и без куска хлеба, бежать. (56)

Но разве положение христиан не было таким же и до мятежного 1876 года – на протяжении многих годов и столетий? Вот в качестве примера отрывки из болгарских газет 1875 года:

Наши матери, наши горемычные, многострадальные болгарские матери, оказались осужденными в нынешний век претерпеть такое, что невозможно описать. Наши сестры, наши горемычные, многострадальные болгарские девушки, оказались в злосчастной необходимости отчаянно бороться против зверских прихотей некоторых не служителей порядка, а варваров – развратителей общества. Молодые парни, брошенные просто так в темницы, претерпевают такие страдания, которых лучше не описывать. Служители Божии бывают поруганы и обесчещены посреди бела дня рассвирепевшим сбродом… (57)

Если в чьем-то окошке светилась свеча или лампада перед иконой, эти, видите ли, хранители тишины [стражники] входили в этот дом и … избивали до смерти хозяина. …В Чобан-Кьой несколько вооруженных турков напали на дом одного болгарина и схватили старого хозяина. Подняв ножи над его головой, они спрашивали его: «Гяур! Говори, где твой сын, чтобы зарезать его». (58)

… Такие еще злодеяния происходили, в которые трудно поверить, как например то, что некоторые стражники дошли до того, что истязали крестьян раскаленной в огне кочергой, чтобы заставить их отдать им свои деньги, и еще многими другими неслыханными и невиданными мучениями… Вот, смотрю, женщины – старые и молодые – ведут хоровод, но, Боже мой, говорю себе, что за чудо, отчего плачут и вопиют эти женщины. И тотчас же увидел – по другую сторону двое стражников и несколько полевых сторожей стоят в ряд, устроили себе зрелище и которая из женщин остановится, бросают в нее камни и пр. Эти, думаю, вот эти самые и заставили их танцевать. Заметьте, что место было покрыто одним терновником, и они нарочно его выбрали и заставили женщин танцевать там босыми ногами и молотить терновник. Зрелище было сердцераздирающим, женщины вопили от боли, израненные занозами и камнями, которые их мучители сыпали изобильно на их головы и ноги. (59)

Цитаты можно приводить без конца. Так можно по годам и по векам прослеживать их в прошлое, чтобы увидеть историю нескончаемого страдания покоренных христиан на Балканах и непрекращающейся «священной войны» захватчиков мусульман. Перелистывая страницы газеты плачевного 1876 года, мы легко убедимся в этом. Вековое страдание в сем году превратилось в огонь, очищающий и освещающий наш народ на его пути к его Единственному Спасителю от бесконечной земной муки.

Вкупе со многими другими свидетельствами, для которых здесь не хватает места, уже приведенные достаточно весомы, чтобы поставить сущностный вопрос: кто они – болгарские новомученики 1876 года?

Примечания

25. Ее память празднуется 30 декабря по церковному календарю (12 января по гражданскому). [обратно]

26. «Одесский вестник», Н. Гофман, № 168; 1 авг. 1876. – Цит. по «Световната съвест говори», редактор Дафин Тодоров, С., 1978, с. 235. Подч. нами. [обратно]

27. «Одесский вестник», № 169; 3 авг. 1876. – Цит. по «Световната съвест…», с. 237-238. Подч. нами. «Из всех виденных мною доселе сельских людей – пишет англичанин Роберт Уолш в 1827 г., – болгары самые простодушные, самые услужливые, самые приветливые. Они являют собой разительный контраст с турками – суровыми и грубыми, которые живут среди них и резко отличаются от них своими чертами. Мы встречали часто на нашем пути группы одних и других, причем всегда отдельно друг от друга, хотя и занимались одинаковым делом. Турков можно распознать по их чалмам, поясам, револьверам и ятаганам, но больше по их свирепому виду, грубым обноскам и некоем презрении и беспечности, которые отталкивали нас и отдаляли от них. Болгары […] особо привлекают внимание своим поведением – открытым, свободным и доброжелательным – и своими обносками, такими сердечными и добродушными, что все болгары, которых мы встречали, принимали нас словно друзей. Когда их буйволы или арбы преграждали нам дорогу, они спешили отвезти их в сторону, и если видели нас, попавшими в трудное положение, тотчас притекали нам на помощь. Их дома были открыты для нас, и наш приезд был для их семьи радостью. То, что мы давали им как вознаграждение, не заслуживало этого названия, и я склонен верить, что если бы мы ничего им не дали, они ничего и не потребовали бы с нас». – В: Voyage en Turquie et a Constantinopole. Paris, 1828. – Цит. по Акад. Ив. Снегаров. Българските земи през погледа на чужди пътешественици 1828-1853. С., 1997, с. 46-47. [обратно]

28. «Одесский вестник», № 211; 26 сент. 1876. – Цит. по «Световната съвест…», с. 238-239. [обратно]

29. Газета «Голос», № 146; 28 мая 1876. – Цит. по «Световната съвест…», Подч. нами. [обратно]

30. «Новое время» — период болгарской истории после Освобождения от турецкого рабства, который в духовном плане отмечен порабощением духа болгарского народа многоликим нигилизмом Европы. [обратно]

31. В главе своей «Истории Апрельского восстания» («История на априлското въстание», т. ІІІ., трети отдел, Пловдив, 1907. с. 369-371) под заглавием «Резня как государственная система в Турции» Димитр Т. Страшимиров подробно знакомит нас с религиозным характером подавления бунтов в Османской империи (выделено в цитате нами): «Когда, а именно в 1805, сербы восстали и взяли ряд крепостей из рук турецкой власти, султан был вынужден – думается – созвать вооруженные силы под знаменами, чтобы подавить восстание. По этому поводу из Царьграда последовало тайное распоряжение – бурултия – к Софийскому мутеселиму – управителю. В этой бурултии, прочее, подробно можно прочитать о всех тех мерах, которые должен был принять мутеселим – как административный чиновник и хороший магометан – чтобы спасти ущемленные интересы империи. Сообщается, что царская власть созвала совет “из благородных патриотов и высших сановников и из военных старейшин (мирмиралов)”, который решил: “целокупный мусульманский мир, на основе своих религиозных обязанностей и ради военной и государственной чести, должен объявить священную войну, сражаться с оружием в руках и с риском для жизни принять самое активное участие против восставшей раи – неверных, сражаться и бороться, пока полностью не будет сломлен и уничтожен неприятель дин-ислама; при этом, мусульманское население должно, с первого до последнего, помогать морально и материально, всем, чем может, своим пострадавшим братьям мусульманам в перечисленных городах и селах, которые ныне находятся в руках восставших”. Дальше бурултия, перечисляя подробно, какие лица были выбраны и назначены предводителями – а этих лиц должны были почитать все чада мусульманские и сыны пророка, – обращается лично к Софийскому мутеселиму: “и тебе, – говорит бурултия, – как Софийскому мутеселиму, да будет известно: собирай тотчас и призывай к оружию и под знамена все мусульманское население Софийской каазы (тур. – уезд – Прим. пер.), которое годно к бою (а такими считаются согласно старому турецкому закону все мужчины от 7 до 70 лет)”. […] Вот, согласно этому документу, те полчища головорезов, созванные и вооруженные не ради случайного припадка фанатизма и не ради временной необходимости, а как раз в духе религии и в порядке вещей и со всем спокойном достоинством принятого в государстве иерархического порядка приказов: визирь управителю, управитель другим старейшинам и толпе. [Что и для нашего восстания существовала подобная бурултия, я не сомневаюсь; один помак (болгарин, принявший мусульманскую веру – Прим. пер.) обещал предоставить мне список подобной бурултии, этим самым он лично желал в некоторой степени оправдать участие своих односельчан в резне; потом, однако, мне не привелось его видеть. Но я верю все-таки, что однажды этот документ найдется.]

Кроме того, бурултия, приказывая священный поход, который должен быть объявлен во имя религиозного долга мусульман, припоминает эти обязанности, как нечто хорошо знакомое всем (соответственно и болгарам, которые всегда стояли перед дилеммой: голова или вера – Прим. автора). Г. Баласчев потрудился разъяснить нам основательно и этот пункт, опять же через софийский архив. Он разъясняет, что султаны прежних времен, чтобы внушить мусульманскому населению его религиозные обязанности в подобных смутных обстоятельствах, прибегали к фетвам – священно-правным решениям высшего духовника – Шейха-юл-ислама. А подобные фетвы нашлись в бумагах архива. […] Прочее, спрашивается в одной из фетв: “Если какой-нибудь вооруженный отряд неверных сумеет взять в осаду исламский город, и мусульманское население в округе увидит, что одному ему не в силах противостоять и отбить врага, и сообщит об этом мусульманам из других городов османского государства, в таком случае магометанам из османских городов, которые были извещены, что неверные поднялись против их братьев, вера и священный закон налагают обязанность двинуться и сражаться против неверного врага? – Ответ: Да, вера налагает на них это как обязанность, и в случае отказа и сопротивления, они несут самую тяжкую ответственность, наказываются смертью здесь на земле, и проклятием и вечными мучениями на небе”.

Значит, – уместно добавляет Г. Баласчев в своих комментариях к приведенным документам, – эти фетвы находят свое полное практическое приложение в бурултии, которую мы цитировали. Каждый мусульманин, будь то солдат или нет, обязан согласно Шариату сражаться с восставшей раей; в противном случае бывает наказан смертью здесь на земле, – что предписывает святой закон, – а на том свете такой лишается сладкого рая Магомеда. Этой строгостью Шариата,– продолжает дальше г. Баласчев,– которая является лишь выражением средневековой суровости в понятиях магометанина, объясняется и та готовность мусульманского мира воевать с христианами”. Посмотрим сейчас, как призванные к оружию и под знамена мусульмане-башибузуки будут усмирять восставшую раю: все это категорически определяется опять в бурултии и в одной из фетв.

“Султанское правительство решило, – говорится в бурултии – поступить строго и немилостиво с восставшей и взбунтовавшейся раей; поэтому правительство отдает приказ убивать, уничтожать и стрелять в каждого бунтовщика (сравни с приказом Максимиана, с. 57 – Прим. автора), чтобы уничтожить в корне семя восстания. Этот способ действования, выполненный успешно, будет считаться мщением со стороны правоверных мусульман, которое налагают им их религиозные обязанности”. […] Вот еще один вариант, еще более живописующий и обстоятельственный, из той же фетвы. Вопрос: “Если христиане из нескольких сел нарушат мир, восстанут против правительства и откажутся платить дань, которая им наложена, и, соединившись с неприятельским войском, нападут на мусульманское население, начнут его захватывать и затевают войну с магометанами, как должно в таком случае поступить с неверными?” Ответ: “Напасть на весь их край и разорить; людей перерезать всех до одного, жен и детей взять в рабство, деревья срубить, а посевы уничтожить огнем или водой”.

Так объясняется факт, – отмечает опять Г. Баласчев в своих комментариях,– что турецкие башибузуки немилосердно режут, отнимают и опустошают все, что гяурско; а что и высшие турецкие чиновники, как и солдаты и все магометане вообще могли и могут резать и свирепствовать над взбунтовавшимися христианами, это требует от них Шариат. А в соответствии с этим и сегодня мы все еще видим, как султан, в качестве верховного представителя святого закона, не только приказывает поступать в духе магометанской религии, но еще и награждает и возвышает всех мусульман, которые отличились резней и свирепостью против любого христианина”.» [обратно]

32. Апрельское восстание 1876 — Последняя вооруженная попытка болгар освободиться своими силами от насильнической власти турок. Подавление восстания, как показывает настоящая статья, имеет вполне религиозный характер. Хотя это восстание не было самым значительным по размаху и численности участников, именно оно, по ряду причин и из-за сложившихся обстоятельств, сыграло главную роль в принятии решения об объявлении Россией войны Турции. Во время восстания и после него страдания болгарского народа под гнетом мусульманского владычества неимоверно увеличились. [обратно]

33. «В этой стране немного людей, обвиненных в преступлении, заслуживающее смертную казнь, которую можно и избежать, если они потурчатся, бывают казнены: ибо большинство, дабы избежать смерти, принимают ислам»,– пишет в 1547 г. француз Пьер Белон (П. Петров. По следите… Ч. І, с. 130-131). «Все, даже самые опасные злоумышленники, – пишет немецкий дипломат Стефан Герлах в своем дневнике 25-ого августа 1574 г., – получают помилование за все свои преступления, если только из христиан или евреев станут турками; и поэтому много греков [христиан] потурчиваются, чтобы иметь свободу в своих действиях, а не быть угнетаемыми». В консульском донесении №52 от 6 сентября 1876 г. Н. Даскалова из Варны В. Т. Кожевникову, русскому генеральному консулу в Русе, в связи с деятельностью английского консула в Варне Далзиеля (Музей Возрождения в Варне, ф. 2, а. е. 24, л. 45-48) читаем: «Когда вечером к англичанам пришли несколько болгарских крестьян, чтобы пожаловаться, что в последнее время турки без всякого повода режут и убивают их, г-н Далзиель утешил болгар так: когда турки всех вас убьют и перережут, тогда им некого будет больше резать и убивать. На следующий день в сопровождении христиан из Каварны тот же Далзиель выразил недоумение: почему христиане в Турции не перейдут в магометанскую веру и, побратавшись таким образом с турками, не начнут жить совместно, припеваючи» (П. Петров. По следите… Ч. І, с. 185). [обратно]

34. Serge Trifkovic. The Sword of the Prophet, Regina Orthodox Press, 2002, p. 141. [обратно]

35. Естественно вне нашего внимания остаются политические мотивы власти, старающейся удержать свое главенствующее положение. Здесь мы приводим некоторые случаи, которые показывают отношение власти к башибузукской резни (цит. по Д. Страшимиров. История на априлското въстание. Т. ІІІ. Въстание и пепелища, П-в, 1907, с. 367):

«Вот кровопийцы, перечисленные самим Берингом, которые получили ордена или повышение по службе: Шефкет паша, который уничтожил Бояджик, получает высокий придворный чин; Хафыз паша, который уничтожил Панагюриште и ограбил Копривштицу, назначается комендантом в Сербии; Ахмед ага Барутанлия, который казнил Батак, награждается орденом; Тосун бей, палач Клисуры, Неджип эфенди, «герой» Крывеника и Батошева, тоже украшаются орденами. Более того. Не только наградили кровопийцев, но добрых – которые были, как говорит Гладстон, большой редкостью среди турок – добрых наказали, уволили, они были преданы презрению. Их тоже перечисляет сам Беринг. Хафыз эфенди и Хюсеин эфенди, которые спасают Ямбол, Мютвелия в Карлове, который не позволил предать город грабежу, Рустем эфенди, юзбаши (тур. – сотник – Прим. пер.), который нацелил свое ружье против самих башибузуков, чтобы спасти плененных комит (болг. комита – борец за освобождение Болгарии в период турецкого рабства – Прим. пер.) – все они получили наказания. Хайдар эфенди, мютесариф (тур. – чиновник, управляющий частью губернии в сультанской Турции — Прим. пер.) из Сливена, о котором с симпатией упоминает Макгахан, вскоре был уволен; Хасан паша, покровитель Брацигово, был подвергнут поношению пазарджикскими турками — ‘was violently abused by the Turks of Bazardjik’». [обратно]

36. От глаг. «потурчить», обратить в турка, в мусульманство (В. Даль). Насильственое обращение в мусульманство — для обыкновенных болгар тогда ислам был верой турков. [обратно]

37. Иван-де-Вестин — журналист газеты «Фигаро», его настоящее имя Анри Пьер-де-Вестин. Он первый иностранный журналист, который приехал в Болгарию (еще до Макгахана и других спецкоров) отражать Апрельское восстание. [обратно]

38. Иван-де-Вестин. Из его книги «Путешествие в страну восставших болгар». Цит. по: «Световната съвест говори», ред. Дафин Тодоров, С. 1978, с. 267. Здесь использовано издание книги Иван-де-Вестина «Путешествие в страну восставших болгар» в переводе Доры Кыршевской с французского на болгарский язык: Иван дьо Вестин, Пътуване в страната на въстаналите българи (Ред. Йоно Митев). София, НС ОФ, 1971 ( Ivan de Woastyne. Voyage au pays des Bachi — Bouzuocks. Paris 1876). [обратно]

39. Иванъ Вазовъ. «Неотдавна (Лични исторически възпоминания отъ събитията въ 1876 г.)», В: Възпоминания. Книгоиздателство Факелъ, С. б. г., стр. 8–9. Подч. нами. [обратно]

40. Захарий Стоянов (1850 или 1851-1889) — болгарский революционер, политик и писатель. Один из организаторов и участник национально-освободительного движения — Старозагорского (1875), Апрельского (1876), в Вост. Румелии (сентябрь 1885) восстаний. Автор «Записок о болгарских восстаниях» (3 тома, изданы в 1884-92) и художественных биографий деятелей национально-освободительного движения («В. Левский», 1883, «Христо Ботев», 1888, и др.). Австрофил, известный своими атеистическими вглядами. [обратно]

41. Захари Стоянов. Записки по българските въстания. Т. ІІІ. Затворите. Троян. Подч. нами. [обратно]

42. Michael J. Arlen. Passage to Ararat, Ballantine Books, 1975. – Цит. по: Trifkovic. Op.cit., p. 122. [обратно]

43. Иван дьо Вестин, Пътуване в страната на въстаналите българи. – Цит. по: «Световната съвест говори», с. 383. Об этом случае сообщает и «Вечерняя газета», номер 213, от 4 августа 1875 г. – «Страдающая Болгария. Турчанки плюют на казненных и бьют их, называя их «гяурами», а дети берут их за ноги и крутят их взад-вперед на веревке». [обратно]

44. Иван-де-Вестин. Цит. произв., с. 378. Подч. нами. [обратно]

45. Ф. Бианкони. Из его книги «Източният въпрос изяснен или Истината за Турция». Турците и англичаните. Цит. по: «Световната съвест…», с. 403-404. [обратно]

46. Чипровское восстание – 1688 г. – вооружeнное выступление болгарского населения города Чипровец (ныне Чипровци, северо-западного Болгария) и его окрестностей против турецкого ига в сентябре 1688. Вспыхнуло во время войны антитурецкой коалиции европейского государств («Священной лиги») с Османской империей; непосредственным поводом к восстанию послужило занятие 6 сентября 1688 Белграда австрийскими войсками и продвижение их к Видину и Софии. В Чипровское восстание 1688, приняли участие ремесленники и торговцы Чипровца (главным образом католики) и православные крестьяне окрестных сeл. Отряды повстанцев (во главе с воеводами Г. Пеячевичем, И. Станиславовом, Л. Андренином и др.) были разбиты войсками венгерского феодала И. Тёкёя, союзника Османской империи. Чипровец и восставшие сeла были разграблены и сожжены, часть жителей истреблена, часть бежала. (БСЭ) [обратно]

47. Елена Грозданова. Българската народност през ХVІІ век, демографско изследване. Наука и изкуство, С., 1989, с. 573-574. Подч. нами. [обратно]

48. Иван дьо Вестин, Пътуване в страната…, с. 168-172. [обратно]

49. Точное наблюдение: противопоставление проводится именно на религиозной, а не преимущественно на «национальной» основе, что мы неоднократно подчеркивали в предисловии настоящей книги. [обратно]

50. Это высказывание, которое сегодня кому-то может показаться преувеличенным, подтверждается и другими источниками: «В одном из прежних донесениях за предпоследний месяц я имел честь донести вам о давно предпринятом магометанским правительством решении системно убивать славян на Балканском полуострове с целью уменьшить их национальную численность по сравнению со всеми другими народностями вместе взятых: турками, греками, армянами и евреями, населяющими румелийскую полосу Европейской Турции и сожительствующими со славянами… Тайные приемы и цели турецкого правительства не являются тайной для болгар, которые проповедуют открыто невозможность дальнейшего совместного сожительства с турками. Болгарские патриоты говорят, что если Европа будет настаивать и на этот раз на прежний статус-кво в Европейской Турции, то болгарской нации предстоит неизбежное или поголовное потурчивание, или переселение в Америку, или, в конце концов, и то и другое одновременно, т. е. часть нации будет вынуждена принять ислам, а другая эмигрировать. Последняя мысль пока тайно пропагандируется американскими методистами в Царьграде» (Из донесения № 46 от 24 августа 1876 г. Н. Даскалова из Варны В. Т. Кожевникову, русскому генеральному консулу в Русе. – Музей Возрождения в Варне, ф. 2, а. е. 24, л. 43-44 – Цит. по П. Петров. По следите… Ч. І, с. 184). [обратно]

51. Иван-де-Вестин. Цит. произв., с. 155-156. Подч. нами. [обратно]

52. Петко Карапетков. Славеино, принос към историята на Средните Родопи. ИК «Иван Вазов», С., 1991, с. 123-124. Подч. нами. [обратно]

53. Цит. по: «Световната съвест…», с. 374. [обратно]

54. Газета «Голос», № 178, от 30 июля 1876. – Цит. по: «Световната съвест…». Подч. нами. [обратно]

55. Газета «Санкт-Петербургские ведомости», №182, от 4 июля 1876. – Цит. по: «Световната съвест…», с. 298. [обратно]

56. Там же. [обратно]

57. Газета «ХІХ-й век». Теглилата и амнистията. Бр. 45, 8 ноември 1875. – Цит. по: «Световната съвест…». [обратно]

58. Газета «ХІХ-й век». Злоупотребленията в Шумен и околността. Бр. 45, 8 ноември 1875. – Цит. по: «Световната съвест…». [обратно]

59. Газета «Източно време». Бр. 36, 18 октомври 1875. – Цит. по: «Световната съвест…». [обратно]

< >


На главную | Содержание

© 2004. Православна беседа, русская версия. Перепечатка материалов разрешена при условии указания ссылки на автора, название и адрес сайта pravoslavie.domainbg.com/rus. Если Вы хотите получать известия о новых поступлениях на нашем сайте, напишите нам по адресу (вводя адрес удалите скобки), а в поле subject напишите: SUBSCRIBE_RUS. Свои отзывы можете оставить здесь.